Валерий Бондаренко,
кандидат культурологических наук,
заслуженный художник РФ

Каждый материал имеет свои, лишь ему присущие качества: бронза, например, позволяя доводить моделировку до тонких деталей, прекрасно выражает свободу и гибкость движений, тогда как пастель хороша для передачи утренних и вечерних красок.

Природный камень как изобразительный материал при всем разнообразии также специфичен. Стремительность движения мало доступна даже мрамору, - лучшему из природных материалов, зато он прекрасно отвечает спокойной созерцательной красоте античных статуй; напряженная статика египетских скульптур великолепно гармонирует с гранитом, из которого они высечены, а для тонкого кружева китайской чаши как ничто другое подходит просвечивающий и прочный нефрит.

Обработка камня для изготовления предметов обихода не только сложна, но подразумевает переход на массовое фабричное производство, а это сводит на нет индивидуальность мастера.

По этим причинам камень так и не укоренился в нашем быту.

В России не было своих Микеланджело и Бенвенуто Челлини, воплощавших в камне свои творческие замыслы; не было у нас и того высокохудожественного искусства, которым отличались, например, резчики в Китае. Художники императорских гранилен, часто были оторваны от производства и не считались с особенностями материала. Изготовленные ими чертежи годами ждали “высочайшего” утверждения. В годы расцвета русской архитектуры (1740-1810) Ф.Б. Растрелли, Д.Кваренги, Т. де Томон, А.Воронихин и Ч.Камерон создали изумительные памятники архитектуры, однако нам почти неведомы авторы каменных изделий в убранстве их интерьеров.

А ведь наш камень необыкновенно богат и разнообразен, благодаря чему мог стать важным элементом русского художественного творчества.

Позднее художественный уровень каменных изделий императорских гранилен снижается еще больше. Период упадка Екатеринбургской фабрики – это 1860-1880 г.г., когда насиловали камень, заставляя из твердого, плохо обрабатываемого материала вытачивать и вырезать ажурные изделия.

Многочисленные попытки создать в России школы для подготовки мастеров по гранильному и камнерезному искусству не увенчались успехом. Руководители училищ в большинстве случаев просто игнорировали вопросы художественного развития ремесленников. Специальную мастерскую по обработке камня имело лишь художественно-промышленное училище барона Штиглица в Санкт-Петербурге. Училища, создаваемые при трех государственных гранильных фабриках, то хирели, то расцветали. Менее успешны эти попытки были в Колывани; в Екатеринбурге наиболее удачно держалась школа при В.В.Мостовенко, уделявшем ей много внимания.

Гораздо лучше обстояли дела на Петергофской фабрике. В екатерининское время связь с Академией Художеств благоприятно сказалась на деятельности фабрики. Так, в 1820 г. старшим мастером был приглашен академик Шилов, в течение семи лет обучавший в художественной школе даровитых учеников с хорошо развитым пониманием камня.

В 1847 г. послали во Флоренцию для ознакомления с мозаичным искусством мастера И.П.Соколова. По возвращении из-за границы он успешно преподавал в Петергофской школе.

Российский камень не привлекал к себе внимание скульпторов. Свои замыслы они осуществляли в хорошо известных им итальянских мраморах или бронзе. В России не было разработок статуарного мрамора, поэтому камень величали “заморским”. Гранит для скульптур также ввозили из-за границы. Единственным исключением являются атланты на фасаде Государственного Эрмитажа, созданные в 1855 – 1860 гг. из сердобольского гранита.

Зато в русской архитектуре местный природный камень играл большую роль. В московский период нашей истории использовались преимущественно его местные породы. В 1366 г. Дмитрий Донской заменил стены Кремля “белокаменными”, применив для этого тучковский и мячковский известняки.

В петербургский период русского зодчества, с его роскошью и любовью к камню ярких окрасок – использовались совершенно иные материалы способные оживить монотонный серый колорит Северной Пальмиры. В Петербурге и загородных дворцах широко применялись различные породы гранита, мрамора, известняки, кварциты и твердые яшмы. Для отделки интерьеров Смольного собора, для пьедесталов под вазы, экспонируемые в Эрмитаже, и т. д. использовался уральский мрамор; мрамор карельских и олонецких месторождений применяли для наружных и внутренних облицовок Мраморного дворца, Инженерного замка, Русского музея, Исаакиевского и Казанского соборов и многих других зданий. В более роскошных облицовках использовался шокшинский кварцит. Обработка его была чрезвычайно трудоемкой, но по долговечности и красоте равных ему облицовочных материалов не было.

Мы почти не знаем примеров удачного использования мягкого камня в крепостной России, кроме, разве что, - изделий кустарей села Мраморского и гипсовых игрушек крестьян Кунгурского района на Урале.

Изделия наших гранильных фабрик – чаши и вазы из твердого камня были широко распространены во всех столицах мира. В пышных апартаментах аристократии и королей капитала, в скромных музеях изделия русских мастеров-камнерезов восхищали и качеством материала, и мастерством работы. Безупречны работы Колыванских заводов периода 1786-1795 гг., когда строгие античные формы, почти без всякого орнамента сочетались с благородной бронзой. Прекрасны и просты также чаши Александровский периода, изготовленные в подражание итальянским.

“Камни, как и всякий другой материал, имеют свои особенности, выражающиеся в строении, цвете и твердости, и с успехом могут быть использованы для создания тех или иных художественных мотивов, но в самой трактовке этих мотивов, создателю необходимо считаться с твердостью материала и не проектировать такие формы и детали, которые, возможно исполнить кропотливым, долгим трудом, но которые являются как бы насилием над благородством самой породы” - вот так характеризовал подход в работе с камнем архитектор - художник П.Марсеру.

Едва ли какая - нибудь страна может сравниться с Россией, прежде всего, с Уралом и Сибирским кряжем по богатству и разнообразию твердых каменных пород, здесь природа передала царству минералов то, в чем она отказала царству растительному. Одних сортов яшмы и разновидностей кварца здесь насчитываются сотни. Прибавьте к этому орлец, нефрит, порфиры, лазурит, змеевики, и перед вами пройдут все окраски, все узоры и сочетания. От одного взгляда на эти прекрасные создания природы зарождаются новые художественные замыслы.

Как точно подметил академик А.Е. Ферсман: “Умение воплотить в камень определенную идею, связать художественную мысль с задачами предмета или изделия – все это имеет громадное значение для психологии человека, его настроения, самочувствия, работоспособности. Наш интерес заключается не в материальной ценности камня, а в том художественном впечатлении, которое мы получаем от него и которое мы должны научиться ценить”.